Разбираем, как Qualcomm превратила патенты на беспроводную связь и модемные разработки в мощную лицензионную модель: стандарты, FRAND, экосистемы и риски.
Qualcomm — американская технологическая компания, которую часто вспоминают не только из‑за чипсетов для смартфонов, но и из‑за того, как она зарабатывает на интеллектуальной собственности. Вокруг неё много дискуссий, потому что её модель наглядно показывает: в мобильной связи «железо» и право на использование технологий могут быть двумя разными товарами — и оплачиваться отдельно.
Упрощённо у Qualcomm есть два источника денег.
Первый — продажа чипов и модемов (компонентов, которые обеспечивают связь 4G LTE/5G в устройствах). Это классический бизнес поставщика деталей: произвёл, продал, получил маржу.
Второй — лицензионные платежи (роялти) за использование запатентованных технологий связи. Эти платежи не зависят напрямую от того, купил ли производитель смартфона модем у Qualcomm или у другого поставщика. Смысл в том, что устройство всё равно «разговаривает» по стандарту — а значит, может использовать решения, защищённые патентами.
Мобильная связь строится на стандартах 3GPP: это набор правил, по которым сеть и устройство должны взаимодействовать, чтобы звонки и интернет работали везде одинаково. Когда стандарт утверждён, производители вынуждены реализовать определённые функции: кодеки, способы управления радиоканалом, процедуры регистрации в сети и многое другое.
Часть этих обязательных функций оказывается закрыта так называемыми SEP‑патентами (standard‑essential patents) — патентами, без которых невозможно реализовать стандарт «по правилам». Именно здесь и появляются «патентные узлы»: если технология действительно необходима для стандарта, её лицензирование становится системной частью рынка.
В этой статье разберём, что такое SEP и FRAND‑условия, как модемная инженерия превращается в патентный портфель, за что именно платят роялти и как обычно проходят переговоры и споры.
Материал будет полезен продакт‑менеджерам, руководителям, юристам по ИС и всем, кто хочет понимать, почему экономика связи — это не только чипы, но и лицензии.
Стандарты мобильной связи — это общий «язык», по которому устройства и сети понимают друг друга. От 2G до 5G они задают правила: как телефон находит базовую станцию, как передаются данные, как управляется помехоустойчивость, безопасность, энергопотребление. Без стандарта рынок превращается в набор несовместимых островков: роуминг не работает, оборудование сложно обновлять, а производителям приходится делать разные версии устройств под каждого оператора.
Ключевая идея в том, что стандарт — не документ одной компании. Его создают организации стандартизации и отраслевые консорциумы. В мобильной связи центральную роль играет 3GPP: там работают сотни компаний — производители чипсетов, телефонов, сетевого оборудования, операторы, разработчики ПО.
Работа устроена как непрерывный процесс: требования приходят от рынка (скорость, задержка, энергоэффективность), затем рабочие группы обсуждают технические предложения, сравнивают варианты и фиксируют решения в релизах стандарта.
Чтобы идея стала частью стандарта, недостаточно быть просто умной. Обычно нужно доказать, что решение:
Если выбранный подход защищён патентами и без него нельзя реализовать стандарт, он становится стандартно‑существенным (SEP) — и это напрямую влияет на экономику отрасли.
Совместимость создаёт сетевой эффект: один и тот же смартфон работает с разными сетями по всему миру, а оператор может закупать оборудование у нескольких вендоров. В итоге стандарт превращает инженерные решения в «инфраструктурную ценность»: доступ к рынку получают те, кто соблюдает спецификацию, а владельцы ключевых технологий получают рычаг для лицензирования — потому что без этих технологий совместимость в полном смысле невозможна.
SEP (Standard Essential Patents) — это «патенты, необходимые для стандарта»: такие изобретения, без которых невозможно реализовать требования стандарта связи (например, 4G LTE или 5G). Если устройство заявляет совместимость со стандартом, оно неизбежно использует определённые технические решения — и часть из них может быть защищена SEP‑патентами.
Обычный патент часто можно «обойти»: изменить конструкцию, подобрать другую схему, заменить алгоритм — и получить сопоставимый результат без нарушения прав.
С SEP сложнее. Стандарт фиксирует конкретные правила взаимодействия устройств и сети: форматы сигналов, процедуры доступа, методы исправления ошибок и т. д. Если патент покрывает именно такое правило, то альтернативы, совместимой со стандартом, может не существовать. Поэтому SEP‑патенты влияют не на один гаджет или модель чипа, а на целую категорию устройств, которые обязаны «говорить на одном языке».
Представьте, что в городе принят единый формат проездных билетов для метро: турникеты читают только его. Можно выпустить новый дизайн карты, другое приложение или красивый брелок — но код и протокол проверки должны совпадать. Если ключевой способ проверки защищён патентом, то любой совместимый «билет» будет опираться на это решение.
В мобильной связи роль «турникетов» играет сеть, а роль «билетов» — смартфоны, модемы и базовые станции.
Поскольку SEP дают сильную переговорную позицию, от владельцев таких патентов обычно ожидают ответственного поведения: раскрывать SEP для стандартов и предлагать лицензии на справедливых условиях (в логике FRAND). Для компаний вроде Qualcomm это означает, что ценность их SEP — не только в инженерных разработках, но и в аккуратном управлении правами, чтобы стандарт оставался доступным рынку, а инновации — окупались.
Когда компания владеет SEP‑патентами (то есть патентами, без которых невозможно реализовать стандарт связи), она получает сильную позицию: без лицензии устройство потенциально нарушает права. FRAND появился как «правило приличий» для таких случаев — чтобы стандарт оставался доступным, а изобретатели всё равно получали вознаграждение.
FRAND — это обещание лицензировать стандартно‑существенные патенты на условиях:
Важно: FRAND — не «фиксированный прайс‑лист». Это рамка для переговоров.
Стандарты 3GPP создаются консорциумом: участники вкладываются в исследования, предлагают решения и вносят их в спецификации. Если бы владелец SEP мог отказать в лицензии или ставить любую цену, стандарт мог бы стать закрытым и непредсказуемым. FRAND удерживает баланс: инновации окупаются, но вход на рынок устройств не превращается в монопольный барьер.
На практике соглашение обычно обсуждает несколько «рычагов» одновременно:
От этих деталей зависит итоговая сумма не меньше, чем от самой ставки.
Конфликты чаще всего крутятся вокруг трактовки слов «справедливо» и «недискриминационно».
Про “справедливо” спорят, когда стороны по‑разному оценивают вклад портфеля SEP в ценность устройства: что именно покупатель получает за роялти — доступ к стандарту в целом или к конкретным техническим улучшениям.
Про “недискриминационно” спорят, когда сравнивают условия разных компаний: отличается ли ситуация объективно (объёмы, перекрёстные лицензии, региональные продажи), или кому‑то дают «скидку», которая недоступна конкурентам.
В итоге FRAND — это не только юридическая формула, но и практический механизм, который делает массовый выпуск 4G/5G‑устройств возможным без постоянного риска блокировок и бесконечных патентных войн.
Модем в смартфоне — это не «радио‑деталь», а целая вычислительная фабрика, которая в реальном времени превращает данные в устойчивую передачу по эфиру. Он одновременно решает задачи физического уровня (сигналы, шумы, многолучёвость), протоколов (управление соединением, повторные передачи), энергопотребления и совместимости с базовыми станциями разных производителей. Именно эта многослойная сложность делает модемную инженерию одним из самых плодородных источников патентов.
Модем работает на границе математики и «железа»: нужно уложиться в ограничение по батарее, в площади кристалла и в цене, но при этом выжать максимум скорости и стабильности. Даже небольшое улучшение — например, как устройство оценивает канал, выбирает схему модуляции или планирует приём/передачу — может дать заметный прирост в реальных сетях.
Инвестиции в R&D обычно идут не в одну «фишку», а в поток экспериментов: алгоритмы обработки сигналов, оптимизации памяти, ускорители в чипе, методы тестирования и калибровки. Когда команда находит решение, которое:
оно часто становится кандидатом на патент.
В модемах патентуются не только «большие идеи», но и конкретные инженерные приёмы: как уменьшить задержку в HARQ, как точнее синхронизироваться в сложных условиях, как реализовать MIMO эффективнее, как снизить энергопотребление при фоновой связи. Такие детали особенно ценны, потому что влияют на качество связи у миллионов устройств.
Каждое поколение (4G LTE, 5G) добавляет новые режимы и усложняет требования: шире полосы, больше антенн, выше частоты, плотнее сети. Это заставляет постоянно дорабатывать алгоритмы и архитектуру модема — а значит, поддерживать «конвейер» инноваций и связанных с ними патентов.
Мобильная связь — это не «чип в вакууме», а цепочка участников, где каждый зависит от остальных. Поставщик технологий вроде Qualcomm занимает особое место: он одновременно продаёт компоненты и помогает собрать из них готовое устройство, которое будет корректно работать в сетях по всему миру.
Обычно в цепочке есть несколько ключевых сегментов: производители устройств (смартфоны, роутеры, IoT), операторы связи, поставщики компонентов (модемы, радиочасть, антенны, память), а также разработчики ПО и тестовые лаборатории. Поставщик модемной платформы находится «в центре», потому что его решения должны состыковаться и с «железом» устройства, и с требованиями сетей операторов.
Даже если устройство собрано и включается, это ещё не значит, что оно готово к продажам. Ему нужно стабильно держать связь, корректно переключаться между диапазонами и режимами (например, 4G/5G), не создавать помех и соответствовать региональным нормам. Сертификация и тестирование у операторов часто выявляют проблемы на стыке: прошивка модема, настройки радиочасти, особенности конкретной сети. Чем лучше поставщик платформы умеет заранее «закрывать» эти риски, тем быстрее устройство выходит на рынок.
Большую роль играют референс‑дизайны плат, готовые драйверы, примеры конфигураций и инженерная поддержка. Для производителя устройства это экономия месяцев разработки: меньше ошибок в разводке, понятнее интеграция модема, быстрее отладка. В результате рынок получает больше совместимых устройств, а оператор — меньше сюрпризов в сети.
Важно различать две вещи. «Платформа» — это продукт и техническая помощь: чипсет, программные компоненты, документация, инструменты. «Лицензия» — право использовать определённые технологии, защищённые патентами (включая SEP‑патенты), независимо от того, у кого куплен чип. На практике эти темы часто обсуждаются вместе, но юридически и экономически это разные слои отношений.
Когда производитель покупает модемный чип, кажется логичным, что «всё уже оплачено» в цене компонента. Но патентные лицензии в мобильной связи часто устроены иначе: деньги берутся не за микросхему как товар, а за право использовать стандартизованные технологии связи в конечном устройстве.
Лицензирование «на устройство» означает, что лицензиат платит роялти с каждого проданного смартфона/планшета/IoT‑устройства, которое реализует функции 4G/5G по стандарту (то есть использует защищённые SEP‑патенты). Здесь неважно, какой именно модем стоит внутри и у кого он куплен.
Лицензирование «на компонент» привязывает роялти к продаже модемного чипа или радиомодуля. Это ближе к привычной модели «поставщик комплектующих включил всё в цену», но хуже отражает ситуацию, где ценность от стандарта получает именно устройство на полке магазина.
Главный спор — от чего считать процент: от цены всего устройства или от более узкой «радиочасти». Производители устройств часто говорят: «Связь — лишь одна из функций, почему роялти берутся с полной цены смартфона?». Владельцы SEP‑портфелей возражают: стандарт делает устройство подключаемым к сети, повышает потребительскую ценность и продаваемость, поэтому справедливо учитывать уровень продукта, который монетизирует эту ценность.
Обычно аргументы строятся вокруг трёх тезисов: (1) патенты покрывают обязательные для стандарта функции, (2) лицензия должна быть нейтральна к выбору поставщика чипов (чтобы не «наказывать» за альтернативные компоненты), (3) проще администрировать роялти на уровне единицы устройства, чем отслеживать состав каждого модуля.
На практике встречаются «потолки» (cap) по базе расчёта, фиксированные ставки для отдельных категорий устройств, скидки за кросс‑лицензию, а также смешанные схемы, где часть условий зависит от объёма поставок и географии продаж. Цель компромисса — сохранить предсказуемость затрат для производителя и при этом признать вклад стандартных технологий в коммерческий успех продукта.
Переговоры о патентной лицензии в мобильной связи обычно начинаются не с суда, а с фиксации факта использования технологий стандарта. Если производитель выпускает устройство с 4G/5G‑модемом, вероятность задействования SEP‑патентов высока — и правообладатель стремится оформить это юридически и финансово.
На практике процесс часто выглядит так:
Выявление использования: правообладатель сопоставляет модельный ряд и заявленные характеристики устройств со стандартом и типовыми функциями модема.
Предложение условий: направляется оффер с диапазоном ставок и базой расчёта (например, по устройству или по продаже определённых категорий продуктов).
Переговоры: обсуждают ставку, базу, географию, срок, отчётность, порядок урегулирования разногласий. Много времени уходит на формулировки: что считается «продажей», как учитывать возвраты, что делать с ребрендингом и ODM/OEM‑цепочками.
Аудит и комплаенс: вводятся механизмы сверки отчётности и право на ограниченный аудит, чтобы подтвердить корректность выплат.
Обычно запрашиваются агрегированные коммерческие данные без раскрытия чувствительных деталей: объёмы продаж по моделям/регионам, категории устройств, даты начала продаж, иногда — диапазоны цен или выбранная сторонами «база» (например, оптовая цена устройства). Также фиксируются списки аффилированных компаний и контрактных производителей, чтобы избежать «дыр» в охвате лицензии.
Компании заранее выстраивают комплаенс‑процессы: единый реестр моделей, правила маркировки SKU, контроль того, какие модемные функции включены, и календарь отчётности. Параллельно закладывают сценарии на случай эскалации — резервирование средств, альтернативные цепочки поставок и юридическую стратегию по юрисдикциям.
В практической работе здесь часто не хватает «сквозных» внутренних инструментов: реестра устройств, привязки SKU к рынкам, отчётных выгрузок и контроля условий договоров. Такие вещи нередко проще собрать как отдельное веб‑приложение. Например, на TakProsto.AI можно в формате чата быстро набросать внутренний портал для учёта моделей, отчётности по отгрузкам и подготовки данных для расчёта роялти (с экспортом исходников и возможностью развернуть всё на инфраструктуре в России).
Полезно отделять эмоции от фактов: упоминаются ли конкретные FRAND‑обязательства, есть ли прозрачность базы расчёта, говорится ли о готовности к независимому определению ставки, и как описан аудит (разумные ли рамки). Если стороны спорят не о самом факте использования стандарта, а о методике расчёта и охвате продуктов — это типичный признак «нормальных» тяжёлых переговоров, а не уникального конфликта.
Патентные споры в мобильной связи возникают не потому, что «кто-то не любит патенты», а потому что ставки высоки и правила сложны. Когда патент объявлен стандартно‑существенным (SEP), он одновременно становится и «обязательным для совместимости», и предметом переговоров о цене доступа. Это почти гарантирует конфликты вокруг того, что считать справедливым.
Главный источник разногласий — разная логика оценки. Правообладатель часто считает, что ценность его технологий проявляется в конечном устройстве (смартфоне, роутере, автомобиле), а лицензиат — что платить нужно исходя из более узкой базы (например, из стоимости модема или конкретного компонента). Отсюда дискуссии о «базе роялти», о допустимых ставках и о том, одинаково ли должны трактоваться условия для разных категорий производителей.
Отдельная причина споров — скорость рынка. Устройства обновляются ежегодно, а лицензии подписываются на годы. Ошибка в формуле или определениях (что именно считается «лицензируемым продуктом», какие модели включены, какие страны покрываются) превращается в значимые суммы.
Чаще всего встречаются несколько сюжетов:
Регуляторы обычно рассматривают две оси: (1) добросовестность переговоров и соответствие FRAND‑условиям (справедливым, разумным и недискриминационным), (2) рыночную силу сторон и риск того, что SEP превращаются в инструмент ограничения конкуренции. При этом, как правило, внимание уделяется прозрачности методик расчёта, сопоставимости условий для разных лицензиатов и возможности получить доступ к стандарту без блокирующих барьеров.
Решения судов и подходы регуляторов задают ориентиры не только для одного правообладателя или одного производителя. Они влияют на то, как формируются ставки, какие условия считаются приемлемыми, и насколько предсказуемо лицензирование для новых игроков — от производителей смартфонов до компаний, которые встраивают 4G/5G‑модули в «нетелефонные» устройства.
Переход к 5G — это не просто «быстрее интернет». Для лицензирования он означает рост технологической плотности: в модеме становится больше режимов работы, больше сценариев использования и больше требований к совместимости. Чем сложнее комбинация функций, тем шире поле для стандартно‑существенных изобретений (SEP) и сопутствующих патентов на реализацию.
В 5G модем часто должен одинаково уверенно работать в разных сетях и условиях: NSA/SA‑архитектуры, разные ширины каналов, динамические режимы энергосбережения, работа на высоких частотах. На практике это означает рост числа «строительных блоков», каждый из которых может быть объектом лицензии или аргументом в переговорах.
Агрегация частот, поддержка новых диапазонов и улучшение энергоэффективности создают патентуемую ценность не только на уровне радиоинтерфейса, но и на уровне алгоритмов: как устройство выбирает комбинации несущих, как удерживает соединение при перемещении, как оптимизирует потребление батареи. Для производителей устройств эти функции превращаются в измеримые преимущества — скорость, стабильность, автономность — а для держателей портфелей SEP это усиливает переговорную позицию.
5G подталкивает рост сегментов, где связь раньше была вторичной: промышленный IoT, умные счётчики, трекинг, телематика, подключённые автомобили. В этих категориях увеличивается число компаний, которым нужна стандартизированная связь, но у которых меньше опыта в патентном комплаенсе. Это расширяет рынок лицензирования: больше типов устройств, больше цепочек поставок, больше моделей «кто платит — производитель модуля, устройства или бренда».
Для лицензий добавляются и неопределённости. Фрагментация профилей и частотных планов усложняет глобальные продукты и может повышать стоимость внедрения. Геополитические ограничения и экспортный контроль влияют на доступность компонентов, партнёров и рынков — а значит, меняют структуру переговоров и принципы управления рисками при заключении долгосрочных лицензионных соглашений.
Модель «чипы плюс роялти» строится на двух разных по природе потоках денег: продажах железа (чипсетов/модемов) и лицензионных платежах за использование патентов, связанных со стандартами связи. В идеале они дополняют друг друга: железо помогает быть «внутри» индустрии и ускорять внедрение новых поколений связи, а лицензии монетизируют вклад в стандарты шире, чем собственная доля на рынке чипов.
Продажи чипов дают масштабы, инженерные данные и отношения с производителями устройств. Это повышает шансы, что технология станет реализуемой «в железе», а значит — будет востребована рынком.
Лицензирование, в свою очередь, меньше зависит от того, чьи именно чипы стоят в смартфоне: если устройство использует стандартизированную связь и необходимые SEP‑патенты, платить может широкий круг производителей. Поэтому лицензионная модель часто выглядит более предсказуемой по маржинальности, но чувствительной к юридическим и регуляторным рискам.
Чиповый бизнес обычно «качает» вместе с рынком: спад спроса на смартфоны, складские запасы, смена модельных рядов — и выручка/маржа по чипам быстро реагируют.
Лицензии могут вести себя иначе: они чаще привязаны к объёму отгрузок устройств в целом и условиям договоров. На практике это тоже циклично, но иногда с запаздыванием и менее резкими провалами — пока не вмешаются споры по ставкам, пересмотры контрактов или ограничения регуляторов.
На «чиповой» стороне: конкуренция, доступность производства, цена/производительность, доля у ключевых OEM, а также перебои цепочек поставок.
На «роялти» стороне: судебные издержки, исходы арбитражей, требования регуляторов к условиям FRAND, дисциплина контрагентов (комплаенс) и концентрация выручки на крупных лицензиатах.
Ищите раздельную сегментацию: выручка и операционная прибыль по направлениям (чипы vs лицензирование), валовая маржа, динамика ASP/объёмов (для чипов), а также раскрытия о royalty revenues, начислениях/резервах по спорам и росте расходов на юристов.
Полезно сопоставлять: (1) общий объём рынка устройств, (2) долю компании в чипах, (3) стабильность лицензионной выручки. Если чипы падают, а роялти держатся — модель работает как «амортизатор». Если одновременно растут судебные расходы и проседают лицензии — это сигнал, что риск перешёл из теории в отчёт о прибылях и убытках.
История Qualcomm хорошо показывает, как в мобильной связи возникает «лицензируемая ценность»: стандарты задают общие правила → компании вносят технологии в стандарт и получают SEP‑патенты → обязуются лицензировать их на FRAND‑условиях → формируется рынок лицензий → вокруг этого вырастает экосистема устройств и поставщиков компонентов.
Для производителя смартфона, роутера или IoT‑устройства лицензии — не «дополнительная опция», а часть доступа к стандарту: если устройство поддерживает 4G LTE/5G, оно неизбежно использует набор стандартизованных решений. Это влияет на себестоимость, планирование поставок и юридические риски.
Для конечного пользователя результат обычно позитивный: совместимость «из коробки», работа в сетях разных операторов и стран, быстрые обновления поколений связи. Но экономически это означает, что часть цены устройства (или маржи производителя) уходит на роялти — даже если внутри стоит модем не того вендора, кто владеет частью SEP.
Если хотите глубже разобраться в механике лицензирования и ценах, загляните в /blog, а для практического ориентира по форматам сотрудничества — в /pricing.
А если ваша задача ближе к операционке (учёт моделей, условия договоров, отчётность, сверки и внутренние дашборды), это можно автоматизировать: TakProsto.AI позволяет в режиме чата собрать нужное веб‑приложение (React + Go + PostgreSQL), а затем развернуть и поддерживать его на инфраструктуре в России — с экспортом исходного кода и возможностью отката по снапшотам." }
Qualcomm сочетает два бизнеса:
Из‑за этого производитель устройства может платить за компонент одному поставщику, а роялти — владельцу патентного портфеля отдельно.
SEP (standard‑essential patents) — это патенты на решения, без которых нельзя реализовать требования стандарта (например, LTE/5G) «по правилам».
Если устройство заявляет совместимость со стандартом, оно почти неизбежно использует ряд таких решений — поэтому SEP напрямую влияют на стоимость выхода продукта на рынок.
Обычный патент на продукт часто можно обойти альтернативной реализацией.
С SEP сложнее: стандарт фиксирует обязательные процедуры и форматы (сигналы, протоколы, управление радиоканалом), и совместимая альтернатива может не существовать. Поэтому лицензирование становится «системной» частью рынка, а не частным спором вокруг одной модели устройства.
FRAND — это обязательство владельца SEP лицензировать их на условиях:
FRAND не задаёт единую «таблицу цен» — это рамка, в которой стороны договариваются и фиксируют методику расчёта.
Чаще всего конфликт — в выборе базы:
Производители устройств обычно хотят более узкую базу (связь — лишь часть функций). Владельцы SEP утверждают, что стандарт повышает ценность именно конечного продукта, который продаётся на рынке, поэтому логична база на уровне устройства.
Покупка чипа — это оплата компонента и инженерной поддержки.
Лицензия — это право использовать запатентованные технологии стандарта в конечном устройстве, и она может быть нужна независимо от того, чей модем стоит внутри. Именно поэтому «чип уже купили» не всегда означает «патенты уже оплачены».
Типовая структура:
Практически важнее всего заранее подготовить данные по SKU/регионам и выстроить внутренний комплаенс, чтобы не спорить «вслепую».
Обычно нужны агрегированные коммерческие показатели:
Цель — посчитать роялти и закрыть «дыры» в охвате лицензии, не раскрывая лишние чувствительные детали.
Чаще всего темы такие:
Даже угроза запрета поставок меняет переговорный баланс, поэтому компании стараются заранее готовить юридическую и финансовую стратегию.
5G добавляет больше режимов и сценариев (разные архитектуры сети, диапазоны, требования к энергоэффективности), поэтому растёт «плотность» технологий внутри модема и число потенциально существенных решений.
Плюс расширяется круг устройств и игроков (IoT, телематика, промышленность), у которых меньше опыта в патентном комплаенсе — из‑за этого чаще возникают вопросы «кто именно платит» в цепочке поставок и как оформлять лицензии для нетелефонных продуктов.
